Распечатать

Незабываемое... 

Незабываемое...

   Каждый год, в последних числах февраля, Батайский городской музей проводит «Уроки мужества». На встречу со школьниками приглашают ветеранов Великой Отечественной войны, которые принимали участие в освобождении Батайска и Ростова от фашистских захватчиков. Ребята узнавали много нового для себя и уже другими глазами смотрели на бывших фронтовиков. Многие из них живут по соседству, давно примелькались и в вдруг, как прожектором, высвечиваются их судьбы. Детвора начинает смотреть на них по-иному.
   Приближается очередная дата освобождения Батайска, и городской музей боевой трудовой славы приготовился встречать гостей. Принаряженные школьники со своими наставниками заполнили зал. Не шумели, терпеливо ожидали ветеранов, а их нет и нет. Обеспокоенные работники музея поехали к ним домой. Вернулись расстроенные – один из приглашенных с сердечным приступом попал в больницу, у другого случилось несчастье с сыном и он уехал в Ростов. Искать им замену - нет времени. Как быть? И выход был найден.
   Ко мне подбегает директор музея, где  я работала экскурсоводом, и просит заполнить паузу. Меня бросило в жар и холод. Что я могу без подготовки сказать о войне этой юной аудитории? Ведь тогда я, можно сказать, «под стол пешком ходила». Когда началась война, мне было четыре года. «Выручайте, – просят меня, – соберитесь, может быть, что-то вспомните. Не разочаровывать ведь ребят». Ватными ногами поднялась на сцену, со страхом смотрю в зал, лиц не различаю. Слышу только приглушенный шумок. И вдруг меня как озарило, как на экране увидела маму, бегущую ко мне. Стыдно, но глаза наполнились слезами. Зал сочувственно затих, видно, нечасто приходится дивить лектора, готового расплакаться. И тут у меня прорезался голос.
Не могу сказать дату, когда в первый раз немцы заняли Ростов. Началась паника. Многие жильцы нашего большого дома начали покидать свои жилища. Мама тоже, собрав кое-какие пожитки, попросилась на машину с отъезжающими. Довезли нас до с. Каяла (ныне Самарское), высадили на окраине. Что делать дальше? Мама оставила охранять узел с вещами и отправилась в село с надеждой найти пристанище. Вернулась не одна, в запряженной телеге уже были такие же беженцы. Нашлось место и для нас. Приехали в бывшую конюшню. Лошадей уже не было, зато каждой семье отвели стойло, где когда-то стояли кони. Мама сразу взялась за уборку, вымела засохший навоз, принесла огромные связки свежей полыни. «Отныне здесь будет наш дом» – сказала мама. Пахло в нем чудесно. Запах полыни перебивал застоявшийся запах навоза. До сих пор помню, как от него кружилась голова. Колхоз не оставил беженцев без внимания: подкармливал, привозил хлеб и молоко. За это мы должны были помогать работать в поле. На работу выходили с восходом солнца, когда наступала жара – отдыхали в посадках. Возвращались вечером, падая от усталости. Дети работали на равных со взрослыми. Когда я начинала хныкать, мама не церемонилась, давала подзатыльник. И, как не странно, это прибавляло сил.
  Однажды собирали в поле горох. И вдруг появился немецкий самолет. Летел низко, поливая работающих пулеметным огнем. Спрятаться было негде, матери падали на детей, закрывая их своими телами. Когда самолет улетел, многие женщины остались лежать неподвижно там, где настигла их смерть. Стали вытаскивать детишек из-под тел убитых матерей. Крик, слезы отчаянья, проклятья сотрясали воздух. Приехал председатель колхоза. Убитых погрузили на телегу, осиротевших детишек забрали беженцы. Так в нашей семье появилась еще одна дочка. Жила, пока не разыскали ее родственники. После первого освобождения Ростова от немецких захватчиков, стали собираться домой.
   Помню наше возвращение. Предстояло пройти пешком более тридцати километров. Обуви нет. Мама из какого-то тряпья сшила мне тапочки. Их хватило километров на десять, дальше шла босой. Ноги кровоточили, мама разорвала юбку, забинтовала их.
   Наконец добрались до Батайска. Освободили его недавно, похоронная команда еще не очистила территорию города от погибших. Помню солдата, лежавшего в позе бегущего. А рядом, как мне показалось, кусок хлеба. Я подняла его, но это было мыло. Мама с гневом ударила по руке: «Не смей трогать чужое!» Я залилась слезами.
   Попросились на ночлег к незнакомым, нас приютили, постелили спать на полу. В это время в людях было много сострадания. Рано утром опять в дорогу. Через Дон переправлялись по понтонному мосту. Рядом с пешеходами двигались тяжелогруженые машины. Мост раскачивался, как качели, заливался водой. Было страшно, но я боялась плакать, а мама подбадривала, что скоро будем дома. Но нас ожидало еще нелегкое испытание.
   Поднялись к Буденновскому проспекту и с ужасом остановились. Мы попали в мертвый город. Вдоль дороги стояли разрушенные, обугленные от пожара многоэтажки. Тротуары, как песком, были засыпаны мелким битым стеклом. Осколки его впивались в подошву ног, вызывая мучительную боль. Вскоре боль притупилась, но ноги отказывались идти. Не помню, как добрались до дома. Зашли в квартиру, и я потеряла сознание. Ноги представляли собой кровавое месиво. Мама позвала на помощь соседа. Пока они приводили меня в чувство, мама разбила стул,  разожгла печь и согрела воду. Когда опустили ноги в горячее, я стала кричать от боли. А мама вытаскивала стекло из пяток, потом говорила, что вытащила не менее сотни заноз. Нам помогали все соседи. До сих помню по именам этих сердечный женщин, которые отрывали от себя последнее: приносили кто кусочек жмыха – самое распространенное лакомство, то тарелку мамалыги или лепешку из кукурузы.
   Второе нашествие немецких войск мы пережили уже в Ростове. Как жили, что ели-пили – сказать не могу. Только помню, что печь топили мебелью. Нарядный гарнитур, которым гордилась мама, пошел на дрова. Надо было выживать.
   Но однажды соседские мальчишки решили меня порадовать. Где-то раздобыли картошку, наверно, украли у немцев, и пообещали пожарить ее. Вкус жареной картошки я не знала. Думала, что это сладкое, воздушное лакомство и стала мечтать о нем даже во сне. И вот наступил торжественный день, когда меня пригласили к столу. Передо мной поставили тарелочку с вилкой. Внесли обещанное блюдо. Наложили полную тарелку жареной картошки, такой красивой, вкусно пахнущей. Я подцепила картофелину вилкой, попробовала и залилась слезами. О горе, она не была сладкой! Мальчишки растерялись, попробовали на вкус, соли достаточно, почему гостья плачет – не понятно. Когда все прояснилось, мне пообещали петушка на палочке. Но особой радости он не принес.
   Вот эти эпизоды из своего военного детства я и рассказала сидящим в зале.  Боже, как они слушали! Педагоги даже вытирали слезы, наверное, чем-то затронула их души. Мне подарили пунцовые розы – дорогой подарок в февральский день. Когда я спустилась со сцены, зал встал в едином порыве. Я шла, сдерживая слезы, была благодарна, что меня услышали, переживали вместе со мной, приняли, поняли мое состояние.
   Мы часто говорим, что нынешняя молодежь беспечна, бездумна, бездуховна. Нет, и еще раз, нет! Просто у нынешней жизни свои ориентиры. И каждое поколение живет в своем времени. Но это наши дети, наши внуки, они похожи и не похожи на нас. И от нас зависит, какими они будут. Это наше продолжение.

344010, г. Ростов-на-Дону, ул. Лермонтовская, 161

© Министерство труда и социального развития Ростовской области